Рогора. Дорогой восстания  - Даниил Калинин

Отправив восвояси навязчивых служанок (уж этим-то наверняка дали прямой приказ затащить меня в постель, да вот беда – не поддаюсь), спустился вниз и поупражнялся с саблей у деревянного столба.

После тяжелого полутара сабля кажется в руках настоящей пушинкой…

Раз – и клинок наискось рубит шею воображаемого противника справа налево, два – и направленная развернутой к себе кистью сабля чиркает кончиком острия по его горлу, три – и обратным движением я снова рублю шею уже слева направо, четыре – заточенная с обратной стороны елмань кромсает мякоть левого бедра, пять – и я снова наношу скользящий удар под подбородок. И раз…

Подобным упражнениям меня в свое время учил еще отец. На протяжении часа вдоволь нарубившись со столбом, а заодно прогрев тело, размяв кисти рук и все мышцы плечевого пояса, я оседлал Аруга и, прихватив колчан с саадаком и саблю, отправился за город. Ох, конюшка, будет тебе игра – и лозу на скаку рубить, и из лука стрелять после резкой остановки…

В Лецек мы вернулись через пару часов, уставшие, но счастливые, правда, с пустым колчаном – все стрелы осели в лесу, а собирать было как-то лень, уж чем-чем, а стрелами барон меня в любом случае снабдит. По крайней мере ржание жеребчика я не могу назвать иначе как бодрым и жизнерадостным.

Лично выгуляв Аруга пешочком, дабы верный конь не запалился у нерадивого слуги – что-то я им не доверяю, – я лично его расседлал и расчесал, сегодня есть время. Напоив же и накормив боевого коня, я велел набрать лохань горячей воды, а пока слуги возились, с большим аппетитом откушал жареной курицы и свежих овощей, только сегодня купленных на рынке. После чего забрался в лохань и полчаса блаженно отмокал… Естественно, в гордом одиночестве. Разбитные девицы были предупреждены о запрете входить в мою комнату и вообще… особо непонятливым и настойчивым был обещан скорый расчет.

Таким образом, в дом барона я направился свежим, в меру спокойным (тренировки позволили сбросить лишнее напряжение и волнение), чистым и уверенным в себе. Сегодня я ее увижу!

В приемном зале Когорда как-то… тесновато. И мрачновато: камин не дает хорошего освещения, крохотные бойницы у самого потолка – тем более. Немногочисленные приближенные дворяне Корга явно незнакомы хоть с какими-то манерами и ведут себя чересчур шумно, что несколько выводит меня из себя.

Но все это – тьфу, пустяк. Энтара присутствует в большом каминном зале, ее место – по правую руку от барона, и, если сегодняшний вечер продолжится до обязательных в дворянской среде танцев, я смогу ее пригласить! А значит – говорить с ней, касаться ее, не отрываясь смотреть в ее глаза!

– Слава барону Руга!

– Слава новому советнику!

– Виват!

С вымученной улыбкой я вынужден вновь и вновь поднимать кубок, сейчас я даже не отпиваю, а пригубливаю.

Ну когда уже это пиршество закончится?!

– Друзья мои! – Голос Когорда сотряс зал и, кажется, заставил гуляющую братию хоть чуть-чуть присмиреть. – Сегодня мы чествуем нашего нового советника, сына моего давнего друга! – Очередной церемонный поклон в мою сторону, на который я отвечаю легким кивком и поднятым вверх рогом с хмельным медом. – Но сегодня я хотел бы напомнить вам еще об одном крайне важном событии, что произойдет уже на следующей неделе: свадьба Энтары Корг и Грега Лаграна!!!

Одобрительный рев рогорских дворян пришелся как нельзя кстати: он заглушил невольный и довольно громкий стон, сорвавшийся с моих уст.

Вот оно что…

– А теперь танцы!

Барон пригласил супругу, его сподвижники поднялись вместе с женами, а я на несколько секунд замешкался. Энтара также сидит одна, всего в паре шагов от меня… Чужая жена. Точнее, невеста, но сути-то это не меняет…

Устало поднявшись, я на негнущихся ногах побрел к выходу. Ощущение, будто я состарился лет на десять, а к каждой конечности привязали по гранитной плите. Сейчас мне нужно побыть одному…

Одному…

Перед внутренним взором тут же предстала тихая, пустая комната с плотно закрытыми дверями. Место, где я смогу дать волю чувствам, где никто не сможет меня увидеть и попрекнуть отсутствием мужества… Еще через мгновение перед глазами встал отец – и как же тоскливо вдруг стало оттого, что единственный по-настоящему близкий человек находится столь далеко… Вот бы открыть сейчас глаза и оказаться дома…

– Друг мой, куда вы направились?! Вечер только начался, я хотел бы с вами многое обсудить!

Может, крепкий толчок в плечо и был чисто дружеским с точки зрения рогорского недотепы, но я вдруг почувствовал дикую, невероятную злость, рождающуюся где-то в груди и распространяющуюся по телу, словно лесной пожар. Конечно, не рогорец источник боли, зародившей это чувство, но он за нее ответит!

С каким-то мрачным торжеством я стиснул рукоять рапиры и устремил на собеседника полной ярости взгляд. Слова вызова уже готовы были слететь с губ…

– Ба, Аджей, вы даже не взглянули на нашу красавицу Энтару! А она, по всей видимости, хочет что-то вам сказать. Ну, не буду мешать.

Так и не увидев моего лица, неизвестный рогорец отошел в сторонку. Он словно забрал с собой всю мою ненависть, оставив в душе лишь глухую пустоту.

Я не хотел к ней даже разворачиваться, но не сумел противиться какой-то сверхъестественной силе, овладевшей телом на краткий миг. На негнущихся ногах я повернулся к девушке, не смея поднять на нее взгляд.

– Аджей, проклятье! Что с вами?

Твою же!.. Если я сейчас подниму глаза и увижу ее улыбающееся лицо, выражающее привычную издевку, я просто расплачусь как ребенок – до того больно! А впрочем, нет… Моя женщина не издевалась бы над обманутыми надеждами и разбитым сердцем!

Укрепившись этой мыслью, я поднял глаза на девушку. К добру или к худу, но в ее глазах застыла не издевка, а будто бы отголосок моей боли. И я заговорил:

– Простите, госпожа, мне вдруг стало очень плохо. Такое бывает, когда употребишь слишком много хмеля…

– Аджей, вы говорите правду или столь сильную боль вам причинило известие о моей свадьбе?

Девушка позволила себе не улыбку, так, скорее легкую ее тень. А я вдруг понял, что терять-то мне нечего. Эта простая мысль, как ни странно, придала сил.

– А если и так, то что?

Энтара внимательно посмотрела мне в глаза. Какие же они теплые и глубокие…

– Я вам запрещаю, Аджей, слышите, запрещаю страдать! Мы с вами знакомы два дня, это просто смешно…

– Но разве можно запретить птице летать, а рыбе плавать? Так и человеку невозможно запретить любить.

– Но это же просто смешно, – с натянутой улыбкой произнесла девушка. – Всего два дня!

– Тогда почему я сейчас чувствую, что у меня с корнем вырвали сердце?!

Оглядевшись по сторонам, Энтара мягко, но решительно отвела меня в угол зала.